Юрий Макаров: Жертвы собственного резюме

Соло на бис!

Почему-то каждому эмигранту кажется, что в той, прежней, доамериканской жизни он был чуть выше, чуть значительнее и чуть влиятельнее, чем это было на самом деле. Наверное, поэтому в эмиграции и встречаешь такое количество главных врачей и главных инженеров. Ну прямо-таки сплошные главные гуляют по Брайтону, никого рядового. Всё сплошь генеральные директора, народные артисты и выдающиеся деятели. Создается впечатление, что вся верхушка советской науки, Культуры, промышленности и всего остального разом слиняла из Союза, что и послужило толчком для крушения империи. (Заметим в скобках, что на самом-то деле страна развалилась вовсе не потому, что начальники уехали, а именно потому, что они остались.)

Отчего же наши люди, мягко говоря, слегка преувеличивают свои былые достижения?

Что, они уж такие особенные хвастуны? Нисколько! Я думаю, виною всему американская привычка составлять о себе так называемое резюме, что-то среднее между нашей родной анкетой и автобиографией. Без резюме в Америке – никуда. Даже устраивающийся грузчиком в супермаркет американец должен наклепать на себя резюме со сведениями об образовании, предыдущих работах, привычках и склонностях, с обязательным, как бы вскользь, упоминанием, что соискатель места искренне увлечен именно переноской коробок с продуктами и иной судьбы для себя не мыслит. Составлению резюме американцев учат с детства. Наши же эмигранты постигают эту науку в зрелом возрасте на разных благотворительных курсах по шаблонным образцам вместе с узами английского языка.

Резюме должно быть написано так, чтобы после его прочтения работодатель с восторгом понял, что к нему пришел работник, о котором он мечтал всю жизнь. В письме-преамбуле, обычно сопровождающем резюме, скромный претендент на должность, скажем, помощника бухгалтера пишет сам о себе примерно так: «Выдающиеся арифметические способности дают мне право быть уверенным, что я наилучшая кандидатура на эту вакансию. Острый ум, безукоризненные манеры и кристальная честность в сочетании с врожденным прилежанием позволят мне в кратчайший срок стать лучшим работником офиса, любимцем хозяев и клиентов, примером для подражания со стороны коллег. Любовь к постоянному подсчету, сохранению и приумножению чужих денег стала моей страстью и предназначением. По субботам пою в «церковном хоре».

В свое время много ли было у нас возможностей приврать о себе в той же анкете с автобиографией? Да никаких. Ведь эти бумаги шли прямиком в первый отдел. Кто ж себе враг, чтоб связываться с «конторой», она про тебя и без твоих анкет знает больше тебя самого...

И вот теперь главное: в Америке никто эти самые резюме не проверяет. Как-то вовремя не завели здесь первых отделов, и все пошло на самотек, то есть предполагается , что в резюме пишется чистая правда. А особенно никому в голову не придет проверять данные о прошлой жизни русского американца где-нибудь в Пескоструйске. Откуда им знать, на какой именно улице стояла Пескоструйская высшая Академия наук, где наш человек работал академиком по ремонту компьютеров, как и отражено в его резюме на чисто английском языке.

Помнится, в одном старом анекдоте жлоб картежник рассказывает, как он играл в поезде в очко с интеллигентом и выиграл большую сумму:

«Он говорит:

– У меня девятнадцать.

У меня, блин, перебор, но я ему вру:

А у меня двадцать! Предъявить?

Он говорит:

– Зачем же предъявлять, я вам и так верю. Сдавайте дальше.

И тут мне ка-а-к поперлоl..»

Конечно, попрет, если ничего предъявлять не надо!

Сильно брехать не стоит, – учил меня бывалый эмигрант Сеня Питерский. – Пиши

практически правду. Где, когда, что. Но подправить слегка нужно обязательно, иначе эти лохи (так Сеня называет коренных жителей) просто с тобой разговаривать не будут.

Сеня дело знает. Пока писал в резюме, что был в Ленинграде таксистом, никак не мог устроиться. А как только вставил строку, что якобы преподавал в автошколе, тут же был взят профессором в нью-йоркский Такси-колледж (ей-богу, есть тут такой) со всеми полагающимися льготам и бенефитами.

– Ничего тут такого нет, – ухмыляется Сеня, почесывая за ухом любимую болонку Жулю. – Откуда им знать, кем мы там были? Моя Жулька, например, в Союзе была сенбернаром…

Самое любопытное, что, приписав себе что-то приятное в резюме автор вдруг сам начинает в самое это резюме верить. Напускает на себя значительность.

Переоценивает возможности. Та же, например, вконец обнаглевшая в Штатах болонка Жулька может накинуться с воем хоть на автобус.

Вот и превращается в резюме наш человек, едва закончивший пищевой техникум в Смердянске, в старшего преподавателя этого уважаемого заведения. Интересно, что реальный старший преподаватель того же техникума, перебравшись в Айову, пишет в резюме, что был деканом. А самого бывшего декана теперь знают в Кливленде не иначе как ректором, и уже не Смердянского университета еды. Представляете, если они все вдруг встретятся в одном месте?

А ведь такие интересные встречи бывают! К примеру, клавишник оркестра из ресторана «Бухарский парадайз» Рома Шмальц клялся, что был до отъезда художественным руководителем Ташкентского государственного симфонического оркестра и, разумеется, народным артистом братского Узбекистана. И вот как-то подходит к бухарским оркестрантам в редкую минуту отдыха от буханья в инструменты некая посетительница ресторана, дородная дама с небольшими черными усиками, и интересуется, не найдется ли в их уважаемом оркестре местечка для нее, народной артистки, лауреата различных государственных и международных премий.

– А где же вы, товарищ, играли на нашей бывшей родине? – интересуется руководитель бухарцев.

И усатая дама гордо сообщает, что служила она первой скрипкой Ташкентского государственного симфонического оркестра совсем недавно, и в те же примерно годы, в которые Рома Шмальц, по его словам и резюме, успешно этим талантливым коллективом руководил. И самое интересное, что лично Рома в этот момент вовсе не бросается даме на шею с криком: «Аделаида, где же ты пропадала все эти годы!», а, наоборот, сосредоточенно возится с какими-то проводами от своего электро-рояля. Больше того, и дама тоже всем своим видом не показывает, что рада встрече с человеком, с которым бок о бок пожинала славу на подмостках. Она просто как бы и не узнает своего собственного художественного руководителя.

Как только дама отошла к своему столу, взгляды оркестрантов устремились, естественно, к Роме. Тогда клавишник Шмальц, глядя куда-то в сторону, наморщил лоб и тихо, как бы про себя, но достаточно громко, чтобы все слышали, пробормотал: «Нет, лицо ее я, кажется, припоминаю...»

Кто из этих двух талантов стал жертвой веры в собственное резюме, неизвестно.

Вполне возможно, что оба. Да и какое это имеет значение? Каждому человеку свойственно верить в хорошее. Даже если это самое хорошее и не совсем правда. Вот я смотрю на свое резюме, где написано, что я в Союзе был первым заместителем ответственного секретаря газеты «Известия», и думаю: «А зачем мне здесь вот эти лишние два слова – «первый заместитель»... Только путаница от них».

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Материалы, опубликованные на страницах из произведений разных авторов, не отображаются в списках. Воспользуйтесь поиском по сайту для получения более полной информации по автору.

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-lenindemon.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

«Фонтан» в соцсетях

  • Facebook – анонсы номеров и материалов, афоризмы и миниатюры, карикатуры
  • Google+ – анонсы номеров
  • YouTube – видеоархив

 

 

Авторы