Валентин Крапива: Одесский тур-де-форс

Соло на бис!

Если вы молоды, вам вряд ли что-то говорит имя Макс Линдер. По правде говоря, сначала этот молодой человек и не был Максом Линдером. Звали его Габриэль Левьель, и вся его семья занималась вином во Франции. Я там не был и не знаю, что значит во Франции «заниматься вином»: может быть, они его изготовляли, может, продавали, но, скорее всего, просто пили. Последним занимается половина французов, поэтому молодой человек решил поискать что-нибудь пооригинальней и пошел в артисты. В парижских театрах тогда как раз вакансий не было, а вот в кинематографе – полно. «Приходите завтра, – сказали ему в фирме «Патэ». – Только костюм – ваш». 

Хорошенькое дело! Где взять провинциалу в Париже приличный костюм? Он пошел к одному знакомому и начал издалека – с кепи. «Кепи мне самому завтра нужно, – сказал знакомый, – возьми цилиндр». Это была уже почти катастрофа, потому что под цилиндр нужно было искать фрак. Но вы будете смеяться – фрак нашелся. 

И вот утром Габриэль пришел на студию, и когда режиссер его увидел, то чуть не упал со стула: «У нас комедия. Мы хотели снимать тебя в роли оборванца, который ворует у цветочницы букет. Оборванец во фраке – это кино для психушки. Но сегодня надо все закончить. Иди уже что-нибудь делай!»

Тогда фильмы снимали два дня, если съемки затягивались на три, это уже грозило убытками. Сняли как было. Через несколько дней лента попала в кинотеатры, и… такого успеха тот кинематограф еще не знал. Чаплин, Бестер Китон, Пат и Паташон – они все играли оборванцев. Но, как известно, кино в основном обожали дамочки. Какая из них будет млеть при виде бродяги?! А вот кавалер во фраке, в цилиндре да еще с д’артаньяновскими усиками – это был, как говорят в Одессе, «фураж», – хотя французы так красиво выражаться стесняются и говорят «фурор».

За пару лет молодой человек стал настолько популярен, что пришлось подумать о псевдониме. Так появился Макс Линдер. 

Что вам сказать – если бы не он, мировая кинокомедия была бы совсем другой. Он был фантастически популярен. Чарли Чаплин называл его своим учителем. Европа сходила с ума. Мужчины, мечтавшие об успехе у дам, одевались а-ля Линдер.

Так вот, в 1913 году Макс Линдер приехал на гастроли в Петербург, потом был Киев. И тогда владельцы семи самых шикарных кинотеатров Одессы собрались на совет и решили послать в Киев самого уважаемого из них – мсье Полонского, чтобы заполучить Макса Линдера в Одессу хоть на денек. И дураку ясно, что если бы это удалось, то прибыль от киносеансов можно было бы не считать, а только складывать в ящик. 

– Мсье Полонский, предлагайте ему любые деньги, – больше других суетился молодой Берчик Беркович. – Конечно, в разумных границах…

Мсье Полонский таки умел делать дела. Через три дня он приехал и шепотом доложил: «Едет!». Но так устроена Одесса: что сказано шепотом, знает весь город. Через несколько часов не было уже ни одного человека, который бы не готовился встречать французскую знаменитость. Парикмахерские перешли на трехсменный режим завивки и укладки, мануфактурные магазины опустели, а вот как раз портные переселились в свои мастерские, чтобы обмерить и обшить все талии города.

И вдруг вечером накануне приезда звезды экрана Полонский получил страшную телеграмму: «15-го Линдер быть не может. Рассматриваются варианты». Такой «фетяски», как говорят в Одессе, не ожидал никто, – хотя французы в таких случаях стесняются выражаться столь интеллигентно и говорят «фиаско». Но вы же знаете: надежда умирает последней, тем более что уложенные головки уже выглядели как кукольные, а платья по последним парижским фасонам сидели как влитые.

15-го с утра привокзальная площадь была забита. Счастливчики проникли в здание городского суда и висели на окнах с биноклями. Те, кто все-таки поверил вести «он не приедет», все равно пришли, но не спозаранку, – и были наказаны: на Ришельевской их зажало между пожарной управой и вновь прибывающим народонаселением. Однако самые непоколебимые ждали на перроне. Теснимые полицией, они вглядывались в даль: не вьется ли дымок паровоза? То, что в толпе был и Берчик Беркович, не должно нас удивлять – молодость наивна. Странно, что метрах в трех от него колыхался котелок мсье Полонского.

– Мсье Полонский, что вы здесь делаете, что? – через головы поинтересовался Берчик.

– Ой, я даже не знаю. Сегодня ночью меня что-то как подтолкнуло…

Но в этот момент подкатил поезд из Киева, и удивленные пассажиры стали с трудом пробиваться к выходу. Из вагона класса «люкс» вышла, увы, только какая-то дряхлая дама с тремя собачками, но ни одна из них, сколько встречающие ни вглядывались, не была похожа на Макса Линдера.

Тут можно было бы ставить точку и отправляться по домам. Полиция уже вздохнула с облегчением. И вдруг в глубине вагонного проема появился цилиндр, потом рука в белой лайке с бамбуковой тросточкой и, наконец, знаменитые усики, лишившие покоя Европу. Это был Он!!! По перрону прокатился стон, стон вырвался на привокзальную площадь, растекся по прилегающим улицам. Дальше все было как в прекрасном сне: летели букеты, стрекотали кинокамеры, не удержались даже полицейские ряды и грянули «ура!».

Гостя подхватили на плечи и вынесли к народу на площади. Восседавший на плечах Берчика Берковича и какого-то биндюжника из молдаванских Линдер, воздев руку, что-то проникновенно прокричал по-французски в широкие народные массы. К счастью, рядом оказался учитель прогимназии Иглицкого некто Плих, который, чуть заикаясь, начал переводить:

– Господин Линдер не мог не приехать в Одессу, потому что кроме огромного удовольствия встретиться со всеми вами он имеет деликатное поручение от знаменитой фирмы «Патэ». Глава фирмы, наслышанный об удивительных климатических условиях Одессы, каких, к сожалению, нет во Франции, решился ликвидировать свое дело там и перевести все кинопроизводство в Одессу. Понятно, что ему нужен здесь серьезный компаньон. Господин Линдер уполномочен произвести переговоры и заключить контракт с тем из одесских кинопромышленников, кто завтра в десять утра в кабинете директора биржи предложит самые благоприятные ауспиции.

Договорив, Макс Линдер выдернул из петлицы смокинга белоснежную хризантему и швырнул ее в обалдевшую толпу. Пока массы бились за хризантему гостя, он сам прыгнул в авто и отбыл в гостиницу «Лондонскую».

Вечером Линдер уже прогуливался по Дерибасовской и мило раскланивался с одесситами как со старыми знакомыми. Все были в восторге. Напрасно владелец кинематографической фирмы Дранков, следуя по пятам за знаменитостью, несколько раз произнес задумчиво:

– Что-то этот Линдер напоминает мне Сеню Орлицкого из театра миниатюр…

Но кто стал его слушать! Не слышали этих слов и известные уже нам семь владельцев самых шикарных кинотеатров Одессы. Снова, собравшись в кабинете мсье Полонского, они держали совет – посерьезней, чем в Филях: кто станет компаньоном Патэ? Ни у кого таких свободных денег не было. Выход был один – продать свои кинотеатры и что-то еще наскрести. Трое на это решились. 

Больше всех по молодости горячился Берчик Беркович. Он апеллировал к Полонскому:

– Купите мой иллюзион, Лев Самуилович! Уступлю за пять тысяч.

– Берчик, я со своим заведением горю, а тут еще твой сарай без ремонта.

– Побойтесь Бога, какой сарай?! Это же чистый дворец! Дело окупится через два месяца. У вас голова не будет болеть, что показывать. Крутите себе фильмы с Максом Линдером и только считайте деньги.

– Ой, я даже не знаю… Делаешь людям добро, а потом семья голодает… Ладно, две тысячи и мой ремонт.

Торговались натужно, некрасиво и долго. Как мсье Полонский ни отбивался, пришлось ему купить и другие иллюзионы.

А на следующий день в десять утра возле кабинета директора биржи с деньгами и надеждами толпились трепещущие претенденты на обладание всемирно известной фирмой «Патэ». Но ни в десять, ни в одиннадцать, ни, как вы догадываетесь, в двенадцать часов никто подписывать с ними контракт не явился. Это, как говорят в Одессе, был «геволт», – хотя французы, которые стесняются выражаться так изящно, говорят «дефолт». 

Максом Линдером действительно оказался Сеня Орлицкий, загримированный под французскую знаменитость и подсевший в поезд на последней станции перед Одессой. Проведенное на скорую руку следствие показало, что Сеня был не совсем чужим Полонскому человеком, а как раз напротив – женихом его великовозрастной дочери. Да и учитель французской фонетики господин Плих эту фонетику уже полгода безуспешно вдалбливал в голову все той же дочери.

Когда много позже Берчик Беркович встретил мсье Полонского возле своего бывшего кинотеатра, он в лоб спросил того: «Что же вы меня погубили?». Но тот не растерялся и удачно ответил: «Берчик, тебя погубила любовь к кино! А за искусство стоит и пострадать…» Так что это он, мсье Полонский, задолго до всех специалистов впервые назвал кино искусством, и, как видите, не ошибся.

Значит, Макс Линдер не приезжал в Одессу? – разочарованно спросите вы. Почему же, приехал. Через пару дней. И даже выступал в Городском театре. Но, конечно, это было совсем не то, что Сеня Орлицкий. Поэтому в синематографах еще долго демонстрировались документальные кадры, как Сеня, загримированный под Макса Линдера, гуляет по Дерибасовской. И это, я вам скажу, была не какая-то дешевая комедия, – это была картинка.

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-leninmonstr.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

Авторы