В красной рубашоночке…

Из цикла «Рассказы про Истрикова»

 

Увы и ах!..

Наталья Хаткина

Возможно, я влюблена в Истрикова. Тайно. Даже от самой себя – тайно. 

От такой тайной влюбленности я к Истрикову все время пристаю и цепляюсь. Уличаю его в разных глупостях. Например, что он спит в филармонии. И даже иногда обзываю идиотом. Но потом всегда извиняюсь. 

Корни такого неадекватного (проверим по словарю… да, не-а-де-кват-но-го) поведения – в глубоком детстве. Тогда мальчики, которым я была небезразлична, ставили мне подножки. 

Нет, никаких дерганий за косички – я всегда коротко стриглась. Подножки мне ставили – это да. Еще – обзывались. А я в ответ тоже обзывалась и лупила их портфелем по голове. Не всех, конечно, а тех, что были небезразличны мне. 

На этой стадии развития (ура или увы?) я и застряла. Истриков, мой старый школьный товарищ, тоже там застрял. 

Мы – чудесная пара! 

Только порознь. Истриков – с мамой и папой. Ну и я… С кошками. Типичная старая дева. А Истриков – типичный старый холостяк в любимом, чуть растянутом, сером свитере. 

«Надо его принарядить», – думаю я. Мы оба как раз в командировке в южном городе, где все кажется возможным и ничего не сбывается. 

Я всегда готова похулиганить, когда отрываюсь от почвы родимой. А так – трусовата: мало ли что кошки скажут. 

Истриков, которого все кличут Зайчиком, – наоборот, всегда отважен. Всегда! 

Но особенно в отрыве от мамы. Такая легкость появляется в организме! Потому что он маму любит. А любовь тяжелит. А в отрыве – такая легкость, такая!.. 

– Пойдем, выберем тебе чего-нибудь яркое… – предлагаю я товарищу. 

Товарищу, да. 

По-товарищески предлагаю я товарищу. 

– Я что тебе – клоун? – отбивается Зайчик. 

– Идиот! – взрываюсь тут же. – Вот я, скажи, я, например, – клоун? 

Дело в том, что я люблю одеваться по Гоголю: «глазки и лапки, глазки и лапки». И не говорите мне: «Милая, это пестро!» Сама знаю, что пестро… Зато отвлекает внимание от лица. Я о своей внешности невысокого мнения. Вот и маскируюсь развеселыми тряпочками. Пусть у всех рябит в глазах, – меня не видно. 

Зайчик – по той же причине – ходит всё в сереньком. Ну, иногда – в синеньком. В синеньком того оттенка, как – помните? – были халаты у школьных учителей труда. Которые учили пилить, точить, затачивать и гвозди заколачивать. Вот в таком трудовом прикиде мой товарищ предполагает совершенно потеряться на фоне окружающей действительности. 

И мог бы… Но ведь он такой активный, такой выдающийся – мой Зайчик! Мой… ну, то есть – мой хороший товарищ Истриков. 

Ему надо подобрать что-нибудь яркое. Соответствующее личности. 

– Отстань, отстань от меня, – сердится Зайчик, – то ты меня идиотом обзываешь, то клоуном, то вообще странной личностью… 

– Я? Тебя? Клоуном? 

– А идиотом? 

– Ну сорвалось, ну прости, ну мы же друзья… 

В полемике мы, не разбирая дороги, доходим до эксклюзивного бутика. 

…А – все равно никто не поверит! До секонд-хенда доходим мы. Но такого… Довольно приличного… Все на плечиках. По корзинам не валяется.

Полемика продолжается и среди плечиков:

– Нет, ты не идиот!

– Нет, я идиот! 

– Нет! 

– Да! 

– Ах, да? Так иди и заплати за эту рубашку!.. 

Рубашка малинового цвета, фланелевая. На груди – два кармана, застегиваются на пуговки. Зайчик в ней такой… Такой брюнет. И – глаза. И никакого брюшка мешком нет. 

Оставшиеся три дня командировки он мотается по южному городу в этой красной рубашоночке. Хорошенький такой. И женщины на него смотрят. 

А я не смотрю. Я на него потом насмотрюсь. Когда мы в поезде обратно поедем…

Оказалось – это он на меня насмотрится. 

Перед отъездом Истриков, опять в своей растянутой кофте, вручил мне ту самую рубашку, выстиранную и выглаженную. Дескать: носи на здоровье, ты такое любишь, а я все равно в этом не в своей тарелке, и что скажет мама – она ко мне серенькому привыкла, и денег не надо. 

Очень благородно. 

Лет двадцать назад мне кто-то сказал, что мне к лицу мужские рубашки. Потому я от роскошного подарка отбиваться не стала. Но и брюнеткой с глазами тоже не стала. Ну – так, ничего вообще. 

Я сказала Истрикову: 

– Зайчик, большое тебе спасибо!

– Спасибом не отделаешься, – злорадно ответил мой старый товарищ. – Ты вот свои денежки в командировке протрынькала, а я экономил. 

Интонация прямо как у кота Матроскина!

– Поздравляю. 

– Дело не в этом. Вот у меня денежка, зелененькая. Я ее маме покажу. Она меня похвалит. И даже, может быть, папа похвалит. 

– Ну – молодец!

– Помолчи. Понимаешь, тут дело интимное… 

Я насторожилась. 

– У меня… ну, у меня, – только не смейся, – трусы в этот раз без кармана. 

Тут я все сразу и поняла! 

Мама научила Зайчика возить денежки в потайном карманчике в трусах. Но в этот раз ему трусиков с кармашком не выдала. Не подозревала, что он так старательно экономить будет. И Зайчик хочет, чтобы я его деньги всю обратную дорогу охраняла.

– Давай сюда свою бумажку. Я в рубашечный карман положу. 

Зайчик засомневался лицом. 

– Не сомневайся! Твою бумажку я сберегу. Спать буду в рубашке. Она такая мягкая, уютная. 

– А на пуговку застегнешь? 

– Застегну, застегну на пуговку, ну что ты такой нервный… 

На вокзале мы взяли бутылку пива. Выпили ее в купе и спать легли. 

Обычно мы с Истриковым долго болтаем, пререкаемся, что-то друг другу доказываем – до тех пор, пока меня не переклинит и я не назову его идиотом. Но тут беседы не получилось – уж слишком он был взволнован. И каждые пять минут спрашивал:

– Как там бумажка? Еще не потеряла? И не потратила?

И я послушно щупала карман. Пока не разозлилась.

Разозлилась я – и выпалила:

– Идиот! Проверь сам!

Истриков залился краской и отпрянул от меня.

Разволновался чего-то. Так разволновался, что от волнения уснул. Он говорит, что и в филармонии спит от высоких чувств. 

Ну и я себе уснула. Соседей в купе не было, никто спать не мешал.

Уснула я. Однако не так крепко, чтобы не подловить Истрикова. Дождалась, когда он захрапит. Честно говоря, он не храпел, а похрапывал – так тихо, уютно. И я своего не упустила. Треснула его от души! Ну, не портфелем – ладошкой. Треснула по спине… или почти по спине. И прошипела: 

– Зайчик, не храпи! 

Мой старый проверенный товарищ беспокойно заворочался и внятно – хотя и во сне – произнес: 

– Мама, я больше не буду…

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Материалы, опубликованные на страницах из произведений разных авторов, не отображаются в списках. Воспользуйтесь поиском по сайту для получения более полной информации по автору.

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-dush.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

«Фонтан» в соцсетях

  • Facebook – анонсы номеров и материалов, афоризмы и миниатюры, карикатуры
  • Google+ – анонсы номеров
  • YouTube – видеоархив

 

 

Авторы