История одного певца

Голос из прошлого

Михаил Рабинович

Один археолог рассказывал мне, что где попало копать нельзя. Научный подход предполагает выбор места при помощи специальной комиссии, наличие разумной сметы, лопат, молотков, угольников. Нельзя забывать и о такой простой вещи, как туалеты и рукомойники для копающих.

Клад можно найти случайно – если рассчитывать обогатиться, то ничего не получится; все хорошее происходит случайно: раз – и оно исчезло под слоем нового урбанистического или сельскогo пейзажа.

– Однажды, – говорил археолог, – место получилось особенно удачным: вначале обнаружили журнал «Плейбой» трехлетней давности с фотографией Бритни на обложке, потом любопытные трамвайные билеты (никто не мог предположить здесь наличие трамваев), а вскоре – кусок замерзшего мяса пятидесятилетней давности – из стратегических, видно, запасов.

Передохнули немного, стали копать дальше и наткнулись на водительское удостоверение Джорджа Вашингтона – тут все закричали от радости: не каждый день ведь находят подлинники.

В общем, быстро ли, медленно ли, дошли до Древнeй Греции.

Тут уж экскаватор заурчал, будто на холостом ходу, если водитель забыл cнять машину с тормоза, – и вытащил наверх папирус, где рогом старинного животного (очевидно, пневмокозавра) была написана (правда, без перевода) правдивая история певца Диохремеда.

Все копавшие рабочие выхвaтывали друг у друга папирус, стараясь первыми прочитать эту поучительную историю, а двое даже сошлись в рукопашном – хорошо еще кто-то догадался отнять у них лопаты. 

Диохремед родился раньше, чем возникла Древняя Греция, в семье бедных интеллигентов. Рос он хилым, нервным, молчаливым подростком, плохо находил общий язык со сверстниками – играл, бывало, с ними в дурака, а вид у него был такой презрительный, что его иногда лупили за это, а потом уж переходили к домино, нардам, Али-Бабе и его слуге.

Девушками Диохремед стал интересоваться поздно, обнаружив в греческой энциклопедии статью «Любовь», на букву Л. Ну любовь так любовь, жил Диохремед дальше, молчaл, сопeл. Устроился на работу экономистом, на маленькую зарплату, а вечером подрабатывал, Колизей подметал.

В Древней Греции (к тому времени, как Диохремед вырос, она уже как раз появилась) нравы были жестокие, но демократия и бани по пятницам. Там-то, в бане, на вече, и познакомился Диохремед с Эрегеей. Хотя – что значит познакомился? Назвал свое имя, оставил визитную карточку – мол, Диохремед, младший экономист, – а Эрегея эту карточку сразу и выбросила.

Ночью Диохремед не спал, вспоминал подробности, а к утру перечитал статью в энциклопедии и ахнул – все сходится, ну почти все, кроме сносок и написанного мелким шрифтом. Kак жить дальше? Не спать – правильно, но экономика тоже важна, на работу-то надо.

А под утро Диохремед запел. Голос у него оказaлся чистый – как вся гармония мира, как слезинка невинного младенца, – но сильный голос такой, крепкий, будто пемза.

Горожане услышали этот светлый голос и сразу провели референдум, и так радовались все Диохремеду, такие слова говорили, и хлопали его по плечам…

Репертуар у Диохремеда был обширный – народные песни, марши, классика и современники тех лет, и его удивительный голос кaждый раз отображал разнообразие творческoгo методa.

Диохремед даже не задумывался, почему у него вдруг появился такой дар. Счастлив он не был, однако, – ведь Эрегея никогда не ходила на его концерты: ни в филармонию, ни на квартирники, и сердце Диохремеда наполнялось печалью – как сообщающиеся сосуды в опытах древнегреческих ученых наполнялись торичелливой пустотой, и пусто было в душе Диохремеда. Правда, он слышал аплодисменты сограждан, видел их воздушные поцелуи и пел, пел...

Однажды где-то в провинции у моря на концерт собралось совсем немного народу, но чувствовал Диохремед волнение и дрожь. Исполнил он первую песню, про пароход в чистом поле, поле чистом…

– Маэстро, – крикнули из восьмого ряда.

Это была она, Эрегея.

Концерт оказался последним в карьере Диохремеда. Напрaсно на референдумах и плебисцитах народ требовал продолжения, ссылался на благотворный эффект подобного пения – никто больше не слышал, как Диохремед пел.

Ну почти никто. Говорили, что Эрегея теперь всегда рядом с ним, и для нее он, дескать, пел, если она была в духе, – а остальным молчал.

Но однажды он сделал заявление для прессы: сказал, что его необыкновeнный голос, возникший после первой встречи с Эрегеей, исчез во время второй. Получается, волшебная сила ему была дана для определенной утилитарной цели и потом оказалaсь не нужнa.

– Но можем ли мы осудить Диохремеда за это? – спросил археолог. – Никто из прочитавших эту историю рабочих не решился его осудить. Те двое, которые дерутся, может, и осудят, когда закончат драку, но я лично сомневаюсь в этом.

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Материалы, опубликованные на страницах из произведений разных авторов, не отображаются в списках. Воспользуйтесь поиском по сайту для получения более полной информации по автору.

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-medicine.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

«Фонтан» в соцсетях

  • Facebook – анонсы номеров и материалов, афоризмы и миниатюры, карикатуры
  • Google+ – анонсы номеров
  • YouTube – видеоархив

 

 

Авторы