Из Франции с любовью

(кое-что из агорафобии)

Любовь – кольцо

Марианна Гончарова

 

Тане и Борису

 

Подруга моей мамы, живущая в Париже, подарила мне воспоминания о том, как на нее свалилось счастье. В буквальном смысле, прямо с неба… В воспоминаниях есть и заметки ее мужа – француза Бориса Ленье о русской березке, посаженной в день их свадьбы. Я попыталась эти заметки соединить. И вот что получилось…

Таня. Я уехала в Париж всеми неправдами. Не от хорошей жизни. Устроилась работать няней в семье то ли итальянского француза, то ли французского итальянца. Трое детей, трое мальчиков-погодков, трое хулиганов с французской энергией и итальянским темпераментом. Три толстяка. Три поросенка: Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф – рвали мою нервную систему, как обезьяны рвут газеты. Пыталась объясниться с родителями. Роскошная, пышная, чуть-чуть усатая итальянская мамаша выхватывала из кучи кого-нибудь из трех поросят, стискивала в объятьях так, что ребенок синел, и приговаривала: «Аморе мио! Аморе мио!» – все воспитание.

Обнаружила, что у поросят хорошая память. Решила подготовить на Рождество маленький концерт из своих любимых песен. Дети с удовольствием репетировали, учили. На рождественский обед пригласили итальянских и французских родственников. Поросята, отмытые до блеска, выстроились в линейку. Сначала спели песню «Щорс идьёт по берегу, красный ком-мандир». Сорвали восхищенные аплодисменты умиленных родственников. Затем прокричали речевку из моего пионерского детства: «Кыто идьёт? Мы идьём! Кыто поиёт? Мы поиём!» Сытые итало-французы плавились от счастья. Мне повысили жалованье. Теперь знала, чем их занять. К Пасхе выучили «Вихри враждебные». Поросятам нравилось.

Борис. Я был немного рассеян. Безумно рассеян. Боялся девушек. И высоты. Всю свою сознательную жизнь – тогда мне было тридцать – изобретал безопасный парашют. Считал своим долгом сделать для тех, кто страдает агорафобией, такой подарок – возможность выпрыгнуть с неба с парашютом гарантированно безопасным. Фактически – возможность летать. 

Несколько лет трудился: чертил, считал, шил. И думал только об этом – о создании гениально простого и безопасного парашюта. Матушка моя, почтенная мадам Ленье, уже переживала, что останется без внуков, поскольку я думал только о парашюте и никак не о девушках. По утрам ритмичной походкой я гулял в парке, пристегнутый поводком к моей старой собаке. Мечтал о том времени, когда бесстрашно полечу, не боясь пространства под собой. Игнорировал идущих навстречу девушек. Думал только о куполах, стропах, клевантах и прочих составляющих будущего подвига.

Этот миг настал. Трясясь, уселся на заднее сиденье двухместного самолета, пристегнулся. Когда самолет после долгого хромого разбега, оглушительно тарахтя, поднялся в воздух, я взвыл: оказалось – сознание, что у тебя за спиной самый безопасный парашют в мире, не освобождает от само´й агорафобии. 

Но я был силен духом. Как?! Полжизни корпеть – и чтобы все насмарку? Нет! – сказал я сам себе. Перекрестившись и тоненько попискивая, я отстегнул ремни, заплакал громко, навзрыд, выбрался из своего места, скакнул легонько в сторону от самолета, прямо в синюю бездну под собой, и рванул кольцо… 

– М-а-а-а-а-а-а-а-ма-а-а-а-а-а-а-а-ан!!!!!!!

Парашют оглушительно хлопнул от потоков воздуха и раскрылся.

О мон Дье! Я парил в воздухе, испуганно и счастливо клекоча, как большая птица орел. Я парил, такой мужественный и отважный! А спустя три минуты благополучно приземлился на лужок – нарядный, яркий и тихий лужок в предместье Парижа. 

Таня. Прогуливая в парке своих трех поросят строем и с песней «Юные нахимовцы тебе шлют привет», вдруг увидела, как на детей валится сверху что-то большое и черное, предположительно – большая птица орел. По пути вниз орел икал и звал маман. Я прикрыла детей собой. 

Борис. В самолет садился один человек. На лужайку я опустился другим. И все в этом мире изменилось, стало особенным. Воздух… Деревья… Люди… Девушка в темном платье, обнимавшая детей. Девушка была необыкновенной! Я решился и пошел к девушке. Но та, ухватив детей за руки, побежала по тропинке. Я боялся ее потерять и побежал следом, забыв отстегнуть свое изобретение. Изобретение очень тормозило бег. 

Таня. Орел оказался странным молодым человеком, похожим на муравья, потому что был в черном кожаном комбинезоне, в шлеме и в очках. Он зачем-то бежал за нами, а следом волочился его парашют, на котором он спустился с неба. Дети хохотали. Так мы кругами носились по лугу. Молодой человек бегал следом, цепляясь парашютом за кусты и скамейки. Наконец он запутался в стропах и затих.

Борис. Добрая девушка и три маленьких мальчика помогли мне освободиться от парашюта. Я поздоровался. Девушка тоже поздоровалась. Дети молча крутили головами, переводя взгляды то на меня, то на девушку. Детям было интересно.

Таня. Он сказал, что его зовут Борис. Поросята фыркали и переглядывались.

Борис. Она сказала, что ее зовут Таня. Дети переглядывались и хихикали.

Таня. На церемонию бракосочетания привезли какого-то русско­го старика, сотрудника мэрии…

Борис. …Специально для нашей прелестной русской мадемуазель. Ведь он говорил по-русски…

Таня. Последний раз – лет сто тому назад. (Судя по возрасту). Он работал в мэрии счетоводом. Это такой в очках и в сатиновых нарукавниках.

Борис. Месье русский счетовод волновался. Он дергал себя за уши, почесывался и разглаживал руками галстук…

Таня. Он был очень симпатичным стариком. Такой большой, добрый. Беспрестанно поправлял манжеты, перебирал бумаги у себя на столе, сопел и шмыгал носом. Ужасно волновался.

Борис. А потом как крикнул!..Таня нам все переводила.

Таня. Он как крикнул: «Кто прывел этот женшина выйти замуж за эта мушшина?!» 

А меня никто не приводил. Я пришла сама. И я пожала плечами. 

Борис. Тогда он продолжил…

Таня. Он сказал: «Я как бракосочетатель должен связать в священный узел этих два шармантных жених и невеста». А потом спросил: «Борис, вы берьете Таню за законную супругу? Или, может, ньет?»

Борис. Я сказал, что – конечно.

Таня. А месье уточнил: «Коньечно берьете или коньечно не берьете?» Борис согласился взять. Такой же вопрос был задан и мне. И я тоже согласилась взять Бориса. Месье крикнул: «Горько!» – и захлопал в ладошки. 

Борис. Никто из гостей не понял, почему месье кричит, что ему горько. Таня сказала, что это такая русская традиция, и надо целоваться. И мы целовались. Мне понравилась такая русская традиция.

Таня. Борис сам крикнул несколько раз: «Гор-ко!» – и мы целовались опять. Но пора было ехать домой. Там ждали гостей. Месье приуныл, потому что церемония подходила к концу… И потом он должен пойти в свою одинокую квартиру. (Так он сказал мне тихонько).

Борис. И мы пригласили его на нашу свадьбу. Месье в подарок выкопал для нас дерево березу из своего садика.

Таня. Пригласили моих итало-французов. Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф несли мою фату. Свадьба была веселой. Поросята пели песню «То березка, то рябина».

Борис и Таня. Дерево береза, подаренное месье бывшим счетоводом из мэрии, прижилось и растет в нашем саду. А повторное изобретение парашюта применения в парашютном деле не имело. Но прыжок этот считается в нашей семье историческим, потому что благодаря ему в каждом поколении семьи Ленье рождаются дети, даже не подозревающие об агорафобии…

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-april1.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

«Фонтан» в соцсетях

  • Facebook – анонсы номеров и материалов, афоризмы и миниатюры, карикатуры
  • Google+ – анонсы номеров
  • YouTube – видеоархив

 

 

Авторы