Привереда

Лучшие по профессии

Александр Мешков

У Гундосова засорился унитаз. «Господи, сколько уже про это писалось и в центральной прессе, и в художественной литературе, а унитазы в стране продолжают засоряться», – в отчаянии зажав нос, думал Гундосов. 

Как водится в этих случаях, он вызвал слесаря-сантехника. Ну, вы знаете, что значит вызвать слесаря-сантехника. Об этом тоже часто писали раньше. Любимая тема была у писателей третьей руки. Дай только над сантехником поизгаляться. 

Пришел сантехник и к Гундосову, через три дня. Статный такой, красивый мужчина с усталым разочарованным взглядом синих глаз и копной вьющихся черных волос, с большой дерматиновой сумкой, полной всяких железяк. Гундосов встретил его в нелепом противогазе, неумело сделанном из махровых полотенец. Дышать было нечем. А сантехнику – хоть бы хны. Привычный, он устало сел в кожаное кресло и вытянул длинные ноги в крепких кирзовых сапогах.

– Устал! – коротко пожаловался он Гундосову. – Все надоело! Все! – в отчаянии заломив руки, воскликнул он и в изнеможении закрыл глаза. 

Через час сантехник проснулся и удивленно посмотрел вокруг. 

– А где хозяйка? – спросил он, сладострастно потирая натруженные руки. 

– Я одинок, – с толикой грусти в голосе ответил Гундосов. 

Сантехник придирчиво, взглядом критического реалиста оглядел тщедушную фигурку Гундосова. 

– Ну, что ж, – сказал он тусклым голосом, – будем смотреть ваш унитаз. Что там у вас… Только знаете? Вам не тяжело будет сделать для меня чашечку кофе по-турецки? А то я сегодня прямо какой-то вялый. Только со сливками, если не трудно. И еще, если вас не затруднит, вы мне, пожалуйста, тазик с горячей водичкой приготовьте. Я люблю работать с комфортом. Чтобы, значит, ноги были в тепле. Ничего не могу с собой поделать. Другие как-то умудряются и так работать, без тазика, я же просто не могу. Не получается у меня ничего, если ноги в холоде! А у вас как? 

– Не… Я не привередлив! – ответил Гундосов. 

Он послушно набрал горячей воды в тазик, принес в сортир мягкий стул. Сантехник разулся, размотал коричневые от времени портянки и, сунув ноги в таз, склонился над унитазом, шумно прихлебывая кофе из чашечки. 

– Простите… Не знаю, как вас зовут… – обратился он к Гундосову. 

– Николай! – подсказал Гундосов. 

– Дело вот в чем, Николай. Вы не могли бы мне, пока суть да дело, немного помассировать вон там, в районе спины? Что-то, знаете, вступило. Или вы, как некоторые снобы, нас, сантехников, за людей не считаете? 

– Да нет, почему? – смутился Гундосов. – Считаю. 

– За кого? – строго спросил сантехник. – За кого вы считаете сантехников? 

– За людей! – ответил Гундосов, отчего-то покраснев. 

– То-то! – удовлетворенно хмыкнул сантехник. – А то есть такие чистоплюи – прямо куда уж там! Помассировать сантехнику спинку им, видите ли, ниже достоинства!.. Ага! Вот так. Хорошо! – приговаривал сантехник. – Еще ниже. Ага, вот туточки. Очень приятно. Спасибо вам. Огромное спасиби! Отшень карашё! Гут! Это я так специально коверкаю на немецкий манер слова, чтобы смешнее было. Вы – просто душка. Музыка у вас есть хоть какая-то? А то без музыки работа не в радость! Вы без музыки как сами-то? Можете работать? 

– Вообще-то могу… – сказал мрачно Гундосов и нехотя включил приемник. 

Передавали Делиба. 

– Прекрасно! Чудно! – закрыв глаза от удовольствия, приговаривал сантехник, дирижируя себе ногой. Неожиданно он вскочил. – А давайте танцевать? А? Николай! Вот так просто, без всяческих церемоний! А? Ну же! Колька! 

– Танцевать? – удивленно спросил Гундосов. – Я, право, даже не знаю. Как-то необычно. Танцевать утром… Нет. Я как-то не понимаю этого… И потом: а как же унитаз? 

– А черт с ним, с унитазом! Музыка-то какая! Та-да-ти-и-и-та-да-ти-и-и… А вы со своим унитазом! – легкомысленно воскликнул сантехник и, выйдя на середину комнаты, неожиданно подпрыгнул и сделал антраша. Потом еще одно! Потом покрутил фуэте.

– Ну вы даете! – восхищенно воскликнул Гундосов. – Прямо как танцор какой! Как Таранда! Нет! Как Семеняка! Даже как Ананиашвили! Откуда это у вас? 

– Почему же – как танцор? – отозвался сантехник и сел на шпагат. – Я и есть танцор! Ваш покорный слуга! Танцевал в Мариинке! И в Большом! Опа! – он легко вскочил и картинно раскланялся, растопырив руки. 

– А как же унитаз? – хитро улыбаясь, спросил Гундосов. 

– Унитаз? – огорченно вздохнул сантехник. – Зачем вы так… Вот – омрачили мне настроение… Так вот просто, буквально одной неосторожной фразой! Как это жестоко, мерзко! Ну да ладно! Унитаз, приятель – это проза жизни. Да-да, мой друг. К сожалению, мы, танцоры, вынуждены подрабатывать в нерабочее время. Кто как может. А что делать? Что, вы мне скажите! Ну? Только правду! А ну отвечать, сволочь! В глаза мне смотреть, падла! Кто холдинг пропил? Где, блин, кредиты?! – дико взревел сантехник в каком-то помрачении, но вдруг опомнился, осекся на полуслове и, покраснев, в смущении закрыл лицо руками. – Ой! Ради всего святого! Простите, я увлекся. Я ведь еще и следователем в прокуратуре подрабатываю… Запутался я что-то в этой жизни. Говорит мне мама: Сережка! Всех денег не заработаешь! А я уж втянулся как-то… Да и как, скажите, не подрабатывать, если на одну только дорогу сколько уходит! А надо ведь еще и приодеться! Так ведь? Простите… Я вам тут натоптал… К сожалению, я вынужден бежать! У меня сегодня два допроса в Бутырке и «Жизель» Адана вечером в постановке Григоровича. Приходите! В театр, разумеется. Я Альберта танцую. Вы меня узнаете! – он улыбнулся своей мягкой очаровательной улыбкой и, сделав несколько реверансов, на цыпочках бесшумно выскочил из квартиры, элегантно неся двумя пальчиками за голенища свои кирзовые сапоги…

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-lavr.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

Авторы