Ожидание войны

Совершенно секретно

Александр Хургин

Начала войны ждали с минуты на минуту. Года три уже как ждали. И все с минуты на минуту. Сознательные граждане надели лучшие свои костюмы и галстухи, надели – и в предвкушении не снимали. А сознательные гражданки вымыли окна, и стекла в них засверкали на ласковом предвоенном солнце. В квартирах произвели генеральную уборку. Как перед Рождеством или Первым мая. Пропылесосили зимние вещи и личное стрелковое оружие, вымыли до блеска боеприпасы к нему – все, вплоть до противотанковых мин и гранат. Съездили в супермаркеты и купили впрок самых лучших, самых калорийных продуктов – вдруг война затянется до следующих выходных или еще дольше, и начнутся перебои с французским сыром, итальянской пиццей, тюрингскими сосисками или испанской клубникой. А также и с пивом «Радебергер» и «Будвайзер». Да, и с дынями. Испанскими же, как и клубника, дынями. Ну, нанесут, допустим, враги удар по бахчам, аэродромам и автобанам – вот тебе и перебои. В общем, граждане сделали все возможное для того, чтобы война протекала сыто и комфортно. Всесторонне подготовившись. Многие даже приняли ванну, плюнув на экономию воды и тепла. Теперь оставалось только дождаться.

– Хуже всего ждать и догонять, – сказал гражданин Корбах верной своей жене, гражданке Корбах.

– Да, – поддакнула ему верная жена и гражданка, и они посмотрели вертикально вверх, в глубину голубизны неба.

В небе летал туда-сюда самолет военно-воздушных сил. И граждане задирали головы и с надеждой на ковровую бомбардировку вглядывались. Звук мотора приближался и достигал их слуха. Самолет вхолостую пролетал мимо, и граждане головы опускали. Потом поднимали их опять. Как заведенные. Как по команде сверху.

– Может, это наш самолет? – спросила гражданка Корбах у гражданина Корбаха.

– Судя по характерному грозному гулу и вою, а также по узнаваемым пятиконечным крестам на фюзеляже – может, и наш, – ответил гражданин Корбах гражданке Корбах. – Но вообще-то черт его знает. Может вполне оказаться перекрашенным разведчиком врагов.

– Что значит фюзеляж и почему мы не сбиваем этого разведчика нашей победоносной системой ПВО с цифровым программным управлением? – не поняла гражданка Корбах.

– Фюзеляж – это… – гражданин Корбах окинул корпус гражданки Корбах скользящим взглядом и сказал, сомневаясь в душе: – По стратегическим мотивам не сбиваем. В войне же главное – это стратегия, а не какой-то там единичный самолет тактического назначения.

– Но он же летает, – сказала гражданка Корбах. – Летает.

– Ну и хрен с ним, – ответил гражданин Корбах, – на то он и самолет, чтоб летать, а не плавать или нести чепуху.

– Тогда, может, пойдем обедать? – намекнула гражданка Корбах. – Раз все равно войны нет.

– Подождем еще, – сказал гражданин Корбах и посмотрел на часы. – Минут десять-пятнадцать. Видишь, все ждут.

Все действительно ждали. То есть мужественно продолжали ждать, хотя в животах давно урчало. Ждали если не победы над врагом, то хотя бы начала боевых действий. Или, на самый худой конец, официального объявления войны, неизбежно ведущей от всеобщей мобилизации к безоговорочной капитуляции врага. К победе, одним словом, ведущей. Как минимум, к победе одной из сторон.

А обед неумолимо близился, урчанье было уже слышно не только внутри животов, но и снаружи. А война все не наступала. Потому что ее не объявляли. И толпы на площадях от этого нервничали.

– Вы заметили? – сказал гражданин с тиком согражданам. – Численность нервных людей в стране увеличивается с каждым днем.

– Заметили, – сказали сограждане и стали озираться по сторонам. И пристально вглядываться во всех и вся, а особенно в двери кафе и забегаловок – не закрыты ли они случайно из-за приближения войны и ее последствий.

– Война должна быть долгожданной, – сказал гражданин Корбах, один из самых мыслящих и вместе с тем умных сограждан, – а иначе никакого от нее удовольствия.

– Кстати, а с кем ожидается война? – спросил подозрительный с виду тип, наверно, шпион. 

А другой, не менее подозрительный тип, ему ответил:

– А почему вы интересуетесь? Из простительного любопытства или почему-то еще?

– Может, с русскими? – проигнорировал вопрос первый подозрительный тип.

– Нет, с русскими война уже была, – ответил ему человек, похожий на школьного учителя географии. – Скорее уж с арабами или с немцами. Да и какая, в сущности, разница? Война, она и в Африке война.

– И что, в ней может кто-нибудь погибнуть? – этот вопрос задала предполагаемому учителю дама в шляпке без вуали. Потому что такой поистине дурацкий вопрос могла задать только дама и только в шляпке.

– Кто-нибудь, наверное, может. Но мы надеемся на лучшее.

– А лучшее – это что? 

– Лучшее – это война, – сказал гражданин Корбах. – Что может быть лучше войны?

– Лучше войны? Нет-нет, ничего. 

– Война – это дисциплина, мужество, братство! 

– Это в конце концов! Победы! Ликование! Трофеи!

– А русские, они какие? – сказал мальчик в праздничной бронежилетке.

– Русские-то? Да кто ж их знает. Они сегодня такие, завтра сякие, потом никакие. Но все равно страшные, – объяснили ему родители.

– А я вот не боюсь русских, – сказал мальчик, – не боюсь.

– Глупый ты еще, – сказали родители, – потому и не боишься.

– Я не глупый, я храбрый, – сказал мальчик.

– А храбрые, они обычно и глупые, – сказали родители. – Потому что умные – не храбрые, а бережливые. Умные умеют жить, а храбрые – только умирать умеют ради сомнительной победы над врагом. Что гораздо проще и не требует никакого специального образования.

– Да, как надо умирать за родину, знают все. Никто не знает, как надо за родину жить, – сказал учитель. 

– Так кто враг, уже известно? – занервничала дама в шляпке. – Неужели эти идиоты еще и врага не нашли? Это вообще уже ни в какие ворота не лезет. Мы же все с голоду помрем без обеда. И никакой войны не понадобится.

– С голода помирать неприятно. И о душе подумать некогда, – сказал толстяк, ожидавший начала войны в непосредственной близости от дамы. – Поскольку жрать все время хочется так, что ни о чем другом думать уже не можешь.

– Вам довелось испытать голод на себе?

– А на ком же. Еще как довелось. Когда от лишнего веса лечился. В институте красоты тела. Спасибо покойной маме, она мне тайно под юбкой колбасу носила. Хотя мама же меня туда и упрятала. В моих собственных интересах и в заботе о моем здоровье.

– «Помирать неприятно» – это хорошо сказано, – вмешался в разговор посторонний военный в штатском. – И от голода так же неприятно, как от войны.

– Зато на войне человек живет полной, так сказать, грудью, – сказала дама.

– На войне человек не живет, на войне человек воюет. А живет он до войны. Он даже после войны не живет. Потому что забывает, как это делается.

– Значит, мы сейчас живем?

– А что же вы сейчас? Конечно, живете. Дышите вон, говорите ерунду, самолетом любуетесь снизу, ждете. Чем не жизнь?

– Нет, по-настоящему человек начинает жить, только когда его жизнь оказывается под угрозой. До этого он живет обычно, как последний болван.

– Если человек болван, он в любом случае живет как болван. Под угрозой тем более.

– На кого это вы намекаете? – вступил в этот беспредметный разговор гражданин Корбах.

– На человека намекаю, – ответил ему военный в штатском. Считая, что ответил достойно.

Но Корбах считал по-своему:

– Человек ничто, – считал он. – Народ – все.

– Войны давно не было – все или почти все воевавшие вымерли, и, случись новая война, народ обязательно окажется к ней неспособным. Поскольку в народе преобладают люди мирного времени. А их к войне нужно готовить и приучать.

– Вы хотите сказать, что мы не способны к войне?! – не поверила своим ушам дама в шляпке.

– Хочу, – сказал военный в штатском.

– Да он шпион, – сказал учитель.

– И провокатор, – сказал гражданин Корбах.

– Бей его, – сказал мальчик, который не боится русских, и толпа рванулась к военному, чтобы его разорвать на части.

Но военный достал из кармана гранату, выдернул чеку и сказал: 

– Ложись! 

И еще сказал: 

– Сволочи.

Толпа, не раздумывая, легла на брусчатку, прижалась к ней тысячами животов и прикрыла затылки руками. И замерла. Только военный остался презрительно возвышаться над лежащими. 

– Я ж говорил, что к войне народ не готов, – сказал он. И: – Ладно, – сказал, – вставайте. Муляж это. Игрушка. Учебное, мать бы его, пособие.

Но ему не поверили. И не встали. Военный повертел головой и бросил гранату в ближайшую урну. Лежащая толпа в ужасе взвыла. А военный, переступая через тела, пошел в кафе. В котором тоже все уже лежали.

– Официант, – крикнул военный.

Официант подполз к столику и протянул снизу карту вин и меню. Военный сделал заказ, и официант уполз. 

И тут самолет сбросил первые осенние бомбы.

– Черт, как не вовремя, – сказал военный. – Принимать пищу под бомбами – только продукты переводить.

За первым привычным самолетом появился второй, третий и так далее. И из них тоже посыпались бомбы. 

– Как из рога изобилия, – сказал гражданин Корбах и трагически погиб. 

– Сыно-ок! – завопил какой-то мужчина. – Сыно-ок…

– Говорила тебе – пойдем обедать, – проворчала, лежа на боку, гражданка Корбах, – нет, «подождем, подождем»…

Официант подполз к военному с бутылкой «Бордо» и тарелкой мяса. Военный принял все это и поставил, пригнувшись, на соседний стул.

– Не могли бы вы расплатиться? – сказал где-то в ногах официант.

– После того, как поем.

– После может быть поздно.

– Расплатиться никогда не поздно. Было бы с кем расплачиваться.

Официант уполз – без денег и без надежды на них. Работы у него потихоньку прибавлялось. Народ начал короткими перебежками расползаться с площадей по близлежащим кафе. Нетронутые осколками граждане расползались быстрее, раненые – медленнее. Но все равно расползались. Война – это, конечно, прекрасно, а обеда собой не заменяет. 

Люди лежа устраивались у столов, делали заказы. Повара героически варили и жарили. Официанты не менее героически и к тому же по-пластунски обслуживали посетителей. Посетители живо шутили на темы войны и мира и ели, держась к полу поближе. На всякий случай. И никто не спешил расплатиться, что очень огорчало официантов. В общем, жизнь, прерванная на обед, продолжалась. Несмотря на бомбы, несмотря на раненых и убитых, несмотря на войну. Которую, слава тебе господи, дождались. Хотя многие уже не рассчитывали.

 

Добавить комментарий

Комментарии публикуются после модерации. Комментарии, содержащие оскорбления, нецензурные и грубые выражения, рекламу, не будут допущены к публикации.
N.B. Свои миниатюры и другие произведения просьба присылать на e-mail редакции, а не оставлять в комментариях.


Защитный код
Обновить

Материалы, опубликованные на страницах из произведений разных авторов, не отображаются в списках. Воспользуйтесь поиском по сайту для получения более полной информации по автору.

Фонтан рубрик

«Одесский банк юмора» Новый одесский рассказ Под сенью струй Соло на бис! Фонтанчик

«эФка» от Леонида Левицкого

fontan-ef-moto.jpg

Книжный киоск «Фонтана»

«Фонтан» в соцсетях

  • Facebook – анонсы номеров и материалов, афоризмы и миниатюры, карикатуры
  • Google+ – анонсы номеров
  • YouTube – видеоархив

 

 

Авторы